Каждая женщина - богиня!

Симэнь Цин сказал слуге, чтобы им подали не вегетарианскую, а обычную пищу. Был праздник рождения Великого Ли, и на кухне целый день готовили изысканные яства; скоро слуга вернулся и поднес кушанья хозяину и его гостю с Холодных Вершин Тибета.

— Давайте отведаем, — сказал Симэнь Цин учтиво. В течение часа грозный монах насыщался, не проронив ни слова. Он начал с четырех блюд, «сопровождающих вино»: тушеных рыбьих голов, остро приготовленной утки с соусом из винного осадка, очищенных от кожи цыплят на черепаховых яйцах, а также морского леща из Цзянсу. За этим последовали четыре блюда, «сопровождающих рис»: рубец ягненка, нашпигованный толченым грецким орехом и порошком из козьих рогов, слегка обжаренная змея из Аньхоя, хорошо прожаренное мясо быка с луком, долго варившиеся в «Море Космических ароматов» угри. Затем продолжил наслаждение тремя «острыми супами»: «Драконом, играющим двумя мячами», «Слезами принцессы Шан-Инь» и «Высшим проявлением Ян Верховного бога».

Почти после каждого глотка слуга наполнял сделанную в форме листа лотоса чашку монаха, вскрывая одну запечатанную красной глиной бутылку вина за другой. До того как монах откинулся на спинку стула, было открыто тридцать бутылочек.

— Бесчестно это перед святым обетом напиваться допьяна и наедаться досыта,

— без особой уверенности пробормотал монах.

—
— Уберите все, — сказал Симэнь Цин слугам. Как только они остались одни, он разбудил задремавшего было гостя и спросил:

— Скажи мне, святой отец, про то лекарство, что будет постоянно обновлять Жизненную Сущность.

Просьба оживила монаха, он уселся ровнее и потянулся к своим кожаным сумкам.

— Эти пилюли были изготовлены Древними императорами и распространены Богиней Фей, — пояснил он низким голосом. — Мы, святые люди, обещали давать их только тем, кого считаем достойным такого могущества. Так как мой славный хозяин был столь великодушен, а его кухня столь великолепна, он, разумеется, достоин такого могущества.

Он перевернул одну из тыквенных бутылей с лекарствами и высыпал на стол кучку пилюль.

— Каждый раз бери не больше одной, иначе я не поручусь за их драконовую силу.
—
Монах отсчитал сотню таблеток, каждая размером с вишню, затем достал маленькую коробочку с красной мазью.

— Если почувствуешь слабость и головокружение, натри этим внутреннюю поверхность бедер. После ста втирающих движений слабость исчезнет.
—
Симэнь Цин был восхищен этими сведениями и грудой пилюль, которые обещали еще более великие победы в сражениях в спальне.
— Нельзя ли узнать, как эти лекарства подействуют на меня, о святой человек? — спросил он смиренно.
Довольно пьяная речь монаха сразу прояснилась, приятным голосом он пропел: Пилюли мои — золотые яички,

А цвет у таблеток, что пух у утенка.

Рецепт сохранился в веках преотлично,

Но делать пилюли — процесс трудоемкий.

Успеха секрет императоры знали —

С Богинею Фей тот рецепт сочиняли.

Не скрою, на вкус не приятнее грязи,

Но ценность повыше каменьев и злата.

За эти таблетки знатнейшие князи Отдали бы все, чем бывали богаты.

Расстанешься с шубой из лучшего меха За эти пилюли, что смертным утеха.

И ночь обернется весенним рассветом,

Лишь примешь таблетку — ворвешься в покои,

Сметая, круша на пути все предметы,

Ты лучших любовников будешь достоин.

Пусть двести красоток там ждут в вожделеньи —

Ты всем им подаришь любви наслажденье.

Ты станешь мудрее и глубже в сужденьях,

И желчный пузырь, и яички взбодрятся,

Здоровье вернется в усталые члены.

С пилюлей моей старики молодятся.

Ты станешь любовником страстным и сильным,

С Нефритовым Стеблем могучим, обильным.

Не веришь — попотчуй кота той пилюлей.

Я вижу, он стар и мышей уж не ловит.

Он будет гоняться за кошками пулей,

И только могила его успокоит.

Он сдохнет, бедняга, забывши погадить.

Ты помни тот опыт, старайся уладить

Проблемы кишечника так же, как страсти.

Тебя поджидает и ветер студеный,

А летом жара и другие напасти.

Ты должен быть свеж, как расточек зеленый.

И после жестокой и сладостной битвы Тебя подкрепят лишь вода да молитвы,

С пилюлей моей даже темной порою Все будет светиться волшебным сияньем.

Я тайны восторга и неги открою,