Каждая женщина - богиня!

Поскольку Китай — страна многих рек, имеющая длинную линию побережья со многими морскими портами, то в большинстве районов, где жители селились преимущественно у берега, можно было встретить плавучий публичный дом (хуачуань). Джонки, сампаны и другие суда восточного типа традиционно использовались как жилье, мастерские и трактиры; между ними постоянно сновали маленькие лодки, снабжавшие обитателей судов продуктами питания, всевозможными вещами, одеждой и всем, что могло понадобиться членам предпочитавшего жить на плаву сообщества. Просто развлечения предоставляли лодки с музыкантами и певцами, двигавшиеся вдоль рядов пришвартованных судов; развлечения же более дорогостоящие предлагались на стоящих неподвижно «цветочных лодках».

Последние нередко бывали плавучими дворцами, имевшими на борту собственные рестораны и бани; клиенты доставлялись с берега целой вспомогательной флотилией. Бывали и более скромные «цветочные лодки», вплоть до сампанов, занавешенных вдоль бортов парусом. К какой бы категории ни относились проститутки — к первой (цзиннюй) или к третьей (ецзи, «дикие птицы»), все они назывались «небесными водяными лилиями». Независимо от своего положения и обеспеченности девушки принадлежали к почтенной профессии, которая обязывала их приветствовать своих клиентов предварительной церемонией угощения чаем, вежливым и грациозным представлением, и любые упоминания об оплате и деньгах были бы сочтены неучтивыми. При лунном свете, при виде множества судов, усыпанных цветами, обвитых лианами и украшенных фонариками, когда после раскаленного дня веет прохладный ветерок и течение слегка покачивает судно, «цветочные лодки» должны были представляться в высшей степени романтическими пристанищами для удовольствий Тучки и Дождика.

Если наложницы, куртизанки и проститутки стремились оказаться на верху социальной лестницы, то им приходилось заботиться о своей подготовке и в этом полагаться на «кормилицу» (цзяму, или «приемную мать»). Девицы в свою очередь именовались «приемными дочерьми», и поскольку принадлежность к данной профессии постыдной не считалась, отношения между «матушкой» и «дочерью» частенько становились не менее тесными, чем в семье. «Матушек» называли также жаргонным словечком «бандерша» (бао); обычно они были вышедшими в тираж Опавшими цветами, вложившими сбережения в своих подопечных.

Как проницательные предпринимательницы они были постоянно настороже, стремясь не упустить возможность продать своих «дочерей» любому поклоннику, увидевшему в одной из девиц будущую наложницу или жену. Выкуп девушки обошелся бы мужчине не только в сумму, вложенную бао в обучение дебютантки; ему пришлось бы возместить ее будущие доходы и, возможно, первоначальную стоимость, если девушка была куплена у отца. Б стенах публичного дома слово Мадам, подкрепленное «человеком с сильными руками» (бао бяо), было законом даже для клиентов. В более цивилизованных и утонченных заведениях был установлен строго соблюдавшийся ритуал, в котором собственно допуску в спальню предшествовали церемониальное чаепитие, музыкальное представление, процедуры обычного знакомства, а иногда и длительные ухаживания. Посещаемые лишь ради сексуальных удовольствий и следящие лишь за своевременностью оплаты публичные дома считались заведениями, приличествующими только грубым и необразованным мужланам; таких клиентов спроваживали к первой же освободившейся проститутке. В «зеленых павильонах», уже классом выше, бао не только управляла делом, вникая при этом в мельчайшие детали, но и направляла клиентов к девицам, которых она считала наиболее подходящими; этот аспект искусства «гармонизации» был важным условием успешного ведения дела.