Каждая женщина - богиня!

Его член был по-прежнему в покое, но ему удалось прикрепить на него шелковый мешочек. Затем он надвинул «серное кольцо» на основание Черепашьей головки, взял немного красной мази, что ему дал монах, и втер ее в самый «маленький разрез». К его изумлению и, разумеется, к изумлению Жемчужной Луны, мягкая плоть мгновенно встала на дыбы, как свирепый дракон. Член изменил цвет из медово-розового на пурпурно-красный, подобный цвету печени поросенка, и дрожал, будто пораженный страшным гневом.

— А ты почему еще не раздета? — поторопил Симэнь.

Напуганная как его голосом, так и сердитым «драконом», юная женщина поторопилась сбросить одежду и улечься на кровать. Симэнь Цин спешил испробовать средство монаха и не стал тратить время на любовные игры, он подложил ей две подушки под ягодицы и встал на колени у нее между ног. Однако Черепашья головка была так увеличена, что ему пришлось просить о помощи; пока он держал отворенными врата Золотой Долины, она взяла злого «дракона» и постепенно смогла ввести его.

— Ты убиваешь меня, — выдохнула она. — Я совершенно пьяна после этого вина.

Симэнь Цин был также пьян от вина; когда появились ее выделения, он смог использовать «короткие и длинные» движения, а также те, что известны как «семь мелких и два глубоких». Лихорадка упоения, впрочем, превосходила все, что он знал ранее; это, решил он, действуют пилюли монаха.

— Я совершенно счастлив и собираюсь атаковать тебя сзади, — вскричал он.

Он извлек свое орудие и грубо перевернул ее. Затем он заставил ее упереться лбом в подушку и взялся за холмы ее ягодиц. В этот раз проникновение было еще сложнее, чем раньше, и сопровождалось звуками трения и разрывания.

— Достаточно! — воскликнула Жемчужная Луна. — Я не так пьяна, чтобы вынести это!

Симэнь Цин пронзил ее еще глубже, пока она стонала и пыталась бороться. Но от таблеток монаха он преисполнился также великой доброжелательностью и спросил:

— Ты считаешь, что нам следует вернуться на нормальный путь?

— Если ты только сделаешь это, — умоляла Жемчужная Луна, — я стану держать над нами фонарь так, что ты сможешь наблюдать. Конечно, у тебя такой «ван-ба» (черепаха), на который стоит посмотреть.

Симэнь ощутил благодарность как за предложение, так и за комплимент, позволил ей повернуться и вручил фонарь. Она подняла его одной рукой, и как только Симэнь закинул ее Золотые Лилии выше плеч, она другой рукой помогла ему возвратиться в Сердцевину Цветка. Он снова услышал внятные звуки их любовного соития и заставил ее держать фонарь так, чтобы можно было убедиться, что в Яшмовом Шатре все в порядке. Когда он убедился в этом, то принял позу, известную как «резвящийся Феникс» и нанес двести ударов без перерыва. В восхищении действием пилюль монаха он воскликнул:

— Завтра мой слуга вручит тебе двадцать ярдов лучшего шелка и покрывало для кровати, собственноручно вышитое моей женой.