Каждая женщина - богиня!

Ее глубокий интерес к театральным представлениям углубил симпатию, которую она испытывала к Ань Дэхаю, поскольку евнух был талантливым актером. Попойки превращались в пышные маскарады, когда весь дворец становился сценой, и поощрялась экстравагантная одежда. Хотя главный евнух вряд ли был способен удовлетворить все прихоти столь ненасытной женщины, ему поручили секретную миссию подыскивать мужчин выдающихся физических достоинств. Среди них был охранник Жун Лу, быстро продвинувшийся до должности командующего.

Ань Дэхай, равно как и его преемник Ли были гениями вымогательства. Камергер двора и доверенное лицо императрицы, главный евнух увеличивал свое состояние при каждом акте посредничества. Свидания с императрицей, назначения на посты во дворце и в правительстве, даже просьба командующего насчет амуниции и подкреплений — все становилось поводом для вымогательств. Поборы и налоги поступали в виде слитков серебра, шелков и прочих ценных товаров, причем все делилось на три части: половина — императрице, четверть — Жун Лу и в военный бюджет и четверть — главному евнуху. Впрочем, долю императрицы в доходах государства должны были покрывать все ее личные расходы, а поскольку Ань Дэхай ведал всеми дворцовыми счетами, он еще более увеличивал свое состояние за счет своей повелительницы. Так, например, мясо ей обходилось (хотя она об этом и не знала) по цене, в сто раз превышавшей рыночную, каждое яйцо стоило ей два фунта стерлингов, а за развлечения она расплачивалась с артистами по высшим ставкам, которые те когда-либо имели.

Главный евнух, однако, допустил ошибку, заведя какое-то дело вне дворца в отсутствие могущественной покровительницы. Когда он отправился в Шань-дун, губернатор этой провинции Дин Баочэнь нашел предлог обвинить придворного фаворита в «нарушении спокойствия» и в попытке выдать себя за представителя императрицы. Ань Дэхая в итоге обезглавили раньше, чем успел вмешаться двор, а его спутников удавили и сбросили в реку. Затем губернатор отправил императрице послание с выражением преданности.

Ань Дэхая сменил Ли Ляньин, который оставался при императрице в течение следующих сорока лет. Теперь, когда Цыси обрела полную власть и не имела соперников, они составили удачную пару. Главный, евнух Ли показал себя способным администратором: как ястреб он обрушивался на заговорщиков и смутьянов. А в вымогательстве он преуспел даже больше, чем его предшественник. Он также следил за тем, чтобы мужчины — претенденты на престол не достигали совершеннолетия. Подобно Ань Дэхаю он занимал юношей «круглосуточными удовольствиями», а те, кто противился этому, умерщвлялись менее приятными способами. Один из принцев, впоследствии ставший императором Гуансюем, получил право на жизнь, но знал, что когда станет правителем, обязан будет подчиняться приказам императрицы. Он явил свою полную покорность в тот момент, когда его любимой жене, Жемчужной Наложнице, было предъявлено обвинение в неподчинении императрице, и спасти ей жизнь оказалось не в его власти. Главный евнух Ли и слуга по имени Сун выказали презрение юному императору тем, что завернули его несчастную жену в ковер и бросили в колодец во дворце Нин Шоу.

Личные отношения между императрицей Цыси и главным евнухом Ли породили множество рассказов, иногда достоверных, а иногда придуманных, но везде подразумевается, что он был способен ублажать свою любовницу так, как вряд ли бы сумел даже сексуально полноценный мужчина. Б «Историях Летнего дворца» (Шанхай, 1815) анонимный автор описывает способ, при помощи которого Ли привязывал себя к молодым мужчинам так, что их нижняя часть заменяла его собственную, а всем остальным своим телом «он сражался подобно разъяренному льву». Писатель добавляет, что императрица-дракон и евнух-дракон были столь ненасытны, что держали наготове несколько мужчин, ожидающих своей очереди быть взнузданными этой кожаной сбруей. Репутация Ли Ляньина была высока, словно у правителя, и обращались к нему как к Господину Девять тысяч лет (уважительно, но с горечью) по аналогии с обычным титулом императора — «Господин Десять тысяч лет».